Пролог

Когда я впервые шагнул в зазеркалье, оказавшись в святая святых профессиональной спортивной команды, ее раздевалке, мне было всего двадцать пять. В задний карман моих брюк цвета хаки, в которых я ходил по колледжу, был втиснут блокнот, а на шее болталось удостоверение представителя прессы. Если я выглядел так, будто понятия не имел, куда сейчас попаду, то именно потому, что я и в самом деле этого не знал. Судьба распорядилась так, что эта раздевалка принадлежала «Чикаго Буллз» Майкла Джордана.

За время, минувшее с того мартовского вечера 1995 года, мне довелось воочию понаблюдать за тем, как «Пэтриотс» Тома Брэйди выигрывают свой первый Супербоул, и пообщаться с командой «Барселоны», на всех парах мчавшейся к европейскому футбольному титулу. Я видел, как велогонщики штурмуют гору Ванту во время Тур де Франс. Меня даже обливали шампанским по 49 долларов за бутылку во время празднований, устроенных «Нью-Йорк Янкиз» по случаю третьей подряд победы в мировой серии.

Для меня как для репортера все это выглядело и ощущалось так же волшебно, каким оно кажется, когда читаешь об этом. Всякое чемпионство сулило гарантию красивой игры и щедрого количества слов в очередном номере газеты, не говоря уже о шансе рассказать любому, кто готов был слушать, что да, я там был.

Однако за гламурным фасадом моей карьеры скрывалась одна проблема, неотступно преследовавшая меня все время. Каждый раз, когда я видел, как группа спортсменов, пребывающих в полной эйфории, получает свой заветный трофей, я непременно испытывал стойкое чувство, всегда меня удивлявшее. Чувство зависти.

На всем протяжении своей учебы в школе я каждое лето играл на второй базе в составе районной бейсбольной команды, носившей название «Бернс Парк Бомберс». По большей части в этой команде не было ничего примечательного. Мы прилично подавали, толково отбивали, а нашим тренером был молчаливый парень в огромных очках, проводивший тренировки с сигаретой в зубах. Как правило, мы побеждали в 50 % своих матчей и играли достаточно успешно, чтобы заслужить себе долгожданную поездку в Dairy Queen после игры.

Однако летом 1981 года что-то изменилось. Раззявы, которые раньше пускали мячи между ног, вдруг начали играть умно. Когда команда нуждалась в хитах, они внезапно материализовывались, а наши питчеры бросали ровно столько страйков, сколько нужно было, чтобы сохранять лидерство в счете. Казалось, что все мы разом избавились от оков наших 11-летних тел: мы парили над полем в благоговейном трепете, пока эти дети, подозрительно походившие на нас, необъяснимым образом превращались в великолепную команду.

Сезон мы завершили с результатом в 12 побед и 0 поражений.

Анализируя этот славный опыт много лет спустя, я осознал, что он навсегда изменил мои представления и ожидания. «Бомберс» дали мне возможность прочувствовать, каково это – играть в составе блестящей команды, – и этот факт перепрошил мой мозг, уверив его, что переживать то же ощущение снова и снова много раз подряд – его священное право, дарованное Господом. Однако с течением лет все яснее и мучительнее становилась мысль, что это не так. «Бомберс» образца 1981 года так и остались единственной чемпионской командой, за которую мне довелось сыграть.

По мере того как я начал писать о множестве различных видов спорта и регулярно десантироваться в лагеря лучших команд мира, чтобы осветить их жизнь изнутри, воспоминания о том лете стали закипать с новой силой. Чувства разочарования и страстного желания поселились в скромной комнатке где-то в чертогах моего разума. Если наши одержимости, движущие нами всю жизнь, и в самом деле произрастают из каких-то событий детства, кажущихся совершенно обыденными, то я полагаю, что моя одержимость родом из того лета – я жажду быть частью великой команды.

Находясь за кулисами в компании этих групп элитных спортсменов, я всегда внимательно и увлеченно за ними наблюдал. Изучал, как они разговаривают друг с другом, подмечал их характерные повторяющиеся движения и язык тела, был свидетелем их предматчевых ритуалов. Когда они делились со мной своими теориями о том, что же делало их совместную работу столь успешной, я старательно фиксировал их в своем блокноте. Независимо от того, в каком виде спорта я оказывался, я всегда слышал одни и те же объяснения от спортсменов – мы усердно тренируемся, играем друг за друга, никогда не сдаемся, у нас отличный тренер, мы всегда выпутываемся из сложных ситуаций. Но больше всего меня поразило сугубо деловое единообразие этих групп и то, как бесстрастно и невозмутимо их члены говорили о победах. Словно все они были частью машины, в которой каждый винтик и каждая шестеренка работали точно так, как и требовалось. «Ты делаешь свою работу, чтобы каждый вокруг тебя смог сделать свою», – сказал однажды Том Брэйди. «Тут нет никакого секрета».

В 2004 году я взял отпуск на работе, чтобы написать книгу об участии в самом суровом соревновании экспертов по фэнтези-бейсболу. Моя стратегия состояла в том, чтобы провести много дней и ночей в компании настоящих команд MLB, собирая инсайдерскую информацию о них. Клубом, за которым я следил наиболее пристально, был «Бостон Рэд Сокс».

У франшизы «Рэд Сокс» была длинная и славная история неудач и жестоких разочарований, начавшаяся еще в 1918 году, в году, когда этой команде в последний раз удалось выиграть Мировую серию. В тот момент, когда я встретил их на тренировке в феврале, я не обнаружил почти никаких признаков, что предстоявший сезон будет чем-то отличаться от многих предыдущих. Несмотря на небольшое количество звезд, состав команды был во многом собран из изгоев и неудачников – странно выглядевших завсегдатаев вечеринок с неопрятными бородами и нетрадиционным набором навыков, которые не оценили другие команды. Оказавшись с ними за кулисами, я обнаружил, что они искренние и веселые ребята, непредсказуемые и безнадежно недисциплинированные – такое резюме заслужило им прозвище «Идиоты».

Когда «Бостон» оказался в девяти с половиной играх позади своих заклятых врагов, династии «Нью-Йорк Янкиз», я ничуть не удивился. Я считал, что мое первое впечатление было безошибочным. «Рэд Сокс» ничем не напоминали мне ведущие команды, которых я знал. Они не были претендентами на чемпионство.

Однако в начале августа что-то изменилось. «Рэд Сокс» – прямо как та моя бейсбольная команда детства, – казалось, попали под действие магических чар. «Идиоты» начали играть уверенно и свирепо, не теряли хладнокровия под давлением и излучали такое единение и целеустремленность, каких я не видел у них весной. Вскарабкавшись вверх по таблице и прокравшись в плей-офф, «Рэд Сокс» встретились с «Янкиз» в чемпионской серии Американской лиги и поспешно проиграли первые три игры. Перед четвертой игрой серии букмекеры расценивали их шансы на выживание как 120 к 1. Они были в трех аутах от очередного поражения и вылета.

И все-таки «Рэд Сокс» не спасовали. Они не только отыгрались, выиграв четвертую игру в дополнительных иннингах, но и победили «Янкиз» еще трижды, совершив таким образом самый драматичный камбэк в истории бейсбола. За этим последовала Мировая серия, где они смели со своего пути «Сент-Луис Кардиналс», выиграв все четыре игры и не отдав ни одной.

Для бостонцев, переживших одну из самых суровых сухих серий в истории спорта, это чемпионство было сродни долгожданному освобождению. Три миллиона человек запрудили улицы города по случаю чемпионского парада. В спортивном мире даже пошли разговоры, что эти «Рэд Сокс» заслуживают места в сонме величайших команд всех времен.

Перед нами была команда, на которой все поставили крест в июле – и все же игрокам каким-то образом удалось собраться вместе, сформировав собой блестящее, несокрушимое единое целое. Я не назвал бы «Рэд Сокс» династией – им потребовалось еще три года, чтобы завоевать свой второй титул – но ни с того ни с сего их поразил «вирус», позволивший им заиграть так, как это делали все прочие великолепные команды, за которыми мне довелось наблюдать. Что я хотел узнать, но чего никак не мог постичь, так это причину, почему так произошло. Что дало такую искру?

Следующей весной я начал готовить аналитическую статью для The Wall Street Journal, которую надеялся озаглавить «Тайная жизнь элитных команд». Мой план был простым: я выведу объективную формулу определения десяти наиболее титулованных и успешных династий в спортивной истории, затем отслежу их выступления до того момента, когда они начинали становиться великими, чтобы понять, было ли у них хоть что-то общее. Быть может, все эти

Предыдущая 1 Следующая